Вредные привычки

Archive for the ‘Пристрастие к наркотикам’ Category

Вата

Привычка к употреблению наркотиков начинается со своего рода сделки, где сиюминутное, крат­ковременное наслаждение достигается ценой риска серьезных и долговременных физических, эмоциональных и правовых проблем. Нетерпеливое предвкушение — ощущений, возбуждения, признания со стороны себе подобных — является характерным элементом поведения человека на ранних стадиях употребления наркотиков. По мере же привыкания такая нетерпеливость часто приобретает неистовый характер, хотя впоследствии может превратиться в тупое апатичное пристрастие. С точки зрения Аюрведы , нетерпеливость, сопутствующая употреблению наркотиков, свидетельствует о неуравновешенной Вате. Вспомним, что Вата происходит от воздушного элемента, и, подобно ветру, эта доша часто меняет направление и силу, будто бы она неспособна успокоиться или удовлетвориться. Для обозначения же спокойного и ясного состояния сознания Аюрведа использует санскритское слово саттва , означающее чистоту.

Наркотики оказывают на мыслительную деятельность искусственное, внешнее влияние. В зависимости от рода препарата, результатом такого влияния может быть как притупление, так и временное обострение чувств. Однако конечный эффект всегда состоит в нарушении психического равновесия и в характерных для неуравновешенной Ваты проявлениях беспокойства и непредсказуемости. Вата, кроме того, весьма сухая доша , и мочегонное действие многих наркотиков может обезводить организм. Возникающие при этом запоры и почечные проблемы и без того свойственны людям с неуравновешенной Ватой.

Амфетамины и другие стимуляторы, попадая в человеческий организм, сильно и мгновенно раздражают Вату. Однако даже седативные средства и опиаты , несмотря на кратковременность их воздействия, могут привести к тому же результату. В любом случае, в основе разнообраз­ных симптомов, сопутствующих воздержанию от вызвавших привыкание препаратов, лежат расстройства Ваты., и устранять их необходимо с помощью уравновешивающих Вату техник (представленных в третьей части этой книги).

Питта

Питта-доша происходит от элемента огня, и в аюрведической литературе по отношению к ней используются метафоры, связанные с жаром. В организме Питта отвечает за пищеварение и обмен веществ. Большинство расстройств желудочно-кишечного тракта происходит, когда пище­варительный огонь Питты чересчур разгорается или затухает. Стоит отметить, что о последствиях длительного приема наркотиков, особенно амфе­таминов и других стимуляторов, а также галлюциногенов вроде ЛСД или марихуаны, часто говорят, что человек сгорел.

Люди с преобладающей Питтой обычно целеустремленны и требовательны к себе. Когда Питта у них оказывается неуравновешенной, эти люди нередко увлекаются наркотиками в надежде, что это поможет им достичь поставленных целей. Так, французский писатель и философ Жан-Поль Сартр много лет принимал амфетамины , стремясь написать как можно больше. Обычным следствием длительного увлечения амфетаминами являются глазные болезни, и Сартр в конце концов потерял зрение.

Капха

Депрессия, заторможенность и сидячий образ жизни — традиционные свидетельства неуравновешенной Капхи. Пытаясь совладать с этими симптомами, люди Kanxa -типа часто прибегают к мощным стимуляторам ради мгновенных выбросов энергии, либо же употребляют опиаты или барбитураты , которые попросту усугубляют естественные склонности этих людей. В любом случае, это не стимулирует, а, наоборот, подавляет источники жизненной силы.

Спустя некоторое время у человека Капха- типа , употребляющего наркотики, развивается неуравновешенность Ваты. Именно эту неуравновешенность следует устранить еще до удовлетворения потребностей доминирующей Капха-доши . Ее бывает трудно распознать, если у человека наблюдаются повышенная сонливость, страсть к чревоугодию и тому подобные явные симптомы депрессии.

Проявление повышенного интереса к препарату в промежутках между периодами потребления

Вне зависимости от того, идет ли речь о пристрастии к азартным играм, героину, рафинированному сахару или кокаину, такого рода опыт сродни катанию на американских горках —краткие периоды удовлетворенности погружены в более обширный контекст мучительного ожидания исполнения желания. Однако в случае, когда предмет пристрастия относится к числу запре­щенных, ситуация оказывается более психологически сложной. Вовлеченность в противоправную деятельность неизбежно возводит между таким человеком и чуждыми этой деятельности людьми серьезную преграду. С точки зрения пристрас­тившегося к незаконному, все люди, с которыми он контактирует, подразделяются на своих и чужих — на тех, кто может помочь ему достать наркотик, и тех, кто может выдать его полиции. Каждый человек либо друг, либо враг —при этом большинство людей оказываются врагами, просто в силу противоправного характера деятельности пристрастившегося.

Пристрастие к противозаконному веществу становится определяющей частью жизни наркомана. Именно сквозь эту призму он рассматривает свое существование. Это не является ни биохимическим свойством пристрастия, ни особенностью вызвавших его веществ. В больницах нередки случаи привыкания пациентов к морфию или другим используемым в курсе лечения обезболивающим препаратам, однако эти люди не приходят к психологии «я против всего мира», свойственной нелегальным наркоманам, для которых антисоциальный и таинственный аспекты пристрастия являются фундаментальной составляющей этого опыта. Как пишет по этому поводу один исследователь, «Тем, кто никогда не испытывал пристрастия к [противозаконным] препаратам, трудно понять то значение, которое наркоманы придают своему излюбленному наркотику… Не так уж редко пристрастившиеся к кокаину признают, что, если им придется выбирать, они предпочтут кокаин друзьям, возлюбленным и да­же своей семье».

Употребление большего количества препарата, чем ожидалось

«Я могу воздержаться, но не могу соблюдать умеренность», — заявил ученый XVIII века Сэмюэл Джонсон . Считая пьянство аморальным, он перенес свой выбор на чай — и ему случалось выпивать по шестьдесят чашек в день. Однако мало кто из « аддиктивных личностей» отличается джонсоновской проницательностью по части своей неспособности к самоконтролю. Никто не начинает употреблять наркотики с сознательным намерением превратиться в наркомана, а многие из «экспериментирующих» с запрещенными пре­паратами никогда и не приобретают зависимости. Но обычно пристрастившемуся свойственно переоценивать свои способности к самоконтролю и недооценивать силу возникшей у него привязанности. Пока факт пристрастия не станет неопровержимым, употребляющий наркотики человек чаще всего будет определять наркомана как «того, кто употребляет наркотики больше, чем я».

Снижение восприимчивости к препарату

Зависимость от некоторых наркотиков (таких, например, как крэк ) и других веществ ограничен­ного доступа может возникать быстро и даже мгновенно. Столь же быстро у человека может снизиться восприимчивость к наркотическому воздействию. В прошлом веке в качестве болеуто­ляющего средства повсеместно использовалась настойка опиума, известная под названием лауданум . Обычная доза составляла растворенные в стакане воды двадцать капель, при норме упот­ребления два или три раза в день. Английский поэт Сэмюэл Тэйлор Колридж , однако, выпивал, случалось, до двух полных кварт [3] лауданума в неделю, а Томас де Куинси , автор «Исповеди англичанина-опиомана », мог принять в день до вось­ми тысяч капель препарата. Такая доза быстро заставила бы неподготовленного человека пере­меститься в мир иной.

С точки зрения Аюрведы , отсутствие в жизни человека счастья есть важнейшая причина и одновременно главнейшее следствие его пристрастия. Вместе с тем существует также ряд вполне определенных признаков привыкания к употреблению наркотиков, проявляющихся в повседневной жизни наркомана. На них стоит обратить внимание как в целях диагностики, так и потому, что они могут сообщить многое о психологическом состоянии такого человека.

Перечень веществ, в принципе способных вызвать привыкание, весьма обширен. Различные вещества, кроме того, существенно отличаются по своим биологическим, психологическим и социальным характеристикам. Кокаин в порошке, например, как правило считается наркотиком средней и высшей категории. По своему воздействию на организм он отличается от родственного ему, но более дешевого крэка , популярного в основном среди менее обеспеченных людей. Амфетамины чаще используются водителями дальних рейсов и студентами университетов, в то время как опиаты , в частности героин, в той или иной степени применяются практически всеми слоями населения. Однако несмотря на различия между наркотическими веществами и употребляющими их людьми, существуют определенные ключевые элементы, характерные для пристрастия как такового. Поэтому вместо того, чтобы рассматривать отдельно каждый наркотик или их фармакологическую группу, сосредоточимся на общих моментах, характерных для аддиктивного поведения в целом.

Как и в случае алкоголя, употребление наркотиков с целью изменения состояния сознания или для «расслабления» многие тысячи лет было частью всех человеческих культур. Анализ текстов глиняных табличек, изготовленных без малого семь тысяч лет назад в Шумерском царстве, позволяет связать значение одного из иероглифов с опиумом. Контекст показывает, что это слово, кроме того, имело смысл веселья и радости. Имеются также свидетельства, что озерные жители Швейцарии, чья культура зародилась около двух с половиной тысяч лет до нашей эры, ели маковые зерна, являющиеся естественными источниками опиума и его производных. Говоря о том, что наркотики использовались с древнейших времен, я, однако, вовсе не намерен их использование оправдывать.

Стремление человеческого общества ограничить или запретить определенные образы поведения ничуть не менее древнее, чем желание употреблять наркотики или алкоголь. Одно из первых тому свидетельств мы обнаруживаем в библейской истории Адама и Евы, нарушивших запрет Бога и вкусивших плод с Древа Познания. Таким образом, мы не можем оправдывать употребление наркотиков на основании того, что для человека это совершенно «естественно», ведь для него столь же естественно считать одни поступки добром, а другие злом. Порой, однако, эти ярлыки навешивались совершенно произвольно, и то, что считалось добром в одном столетии, в другом превращалось во зло. Поэтому, чтобы говорить об употреблении наркотиков разумно и объективно, нам потребуется принимать во внимание не толь­ко переменчивые социальные и исторические обстоятельства, но и медицинские и психологичес­кие факторы.

Так, кофе в современном западном обществе не считается запрещенным наркотическим веществом, невзирая на тот факт, что крепкий кофе может вызывать как физические, так и эмоциональные расстройства. Когда в XVII веке кофе впервые появился в Европе, он сразу стал чрезвычайно популярен. Гражданские власти попытались ограничить, а то и запретить его употребление, но это оказалось им не под силу. По всему континенту кофейни превратились в излюбленные места собраний. Любителями кофе были Вольтер и другие деятели Просвещения, а французский романист Бальзак в буквальном смысле умер вследствие своего пристрастия к этому на­питку, которое было столь сильным, что под конец жизни он пил кофе, по густоте не уступавший супу.

Сегодня любовь, и даже пристрастие к кофе в Соединенных Штатах и Европе — явление обычное.

Мечта о некоей субстанции, которая преображала бы действительность, глубоко укоренена в человеческом воображении. В ведической литературе не раз упоминается мистическая жидкость, называемая сома, — нектар богов, дарующий бессмертие всякому, кто его попробует. Той же силой в греческой мифологии обладает амброзия. В ветхозаветной Книге Исхода израильтяне погибали в пустыне от голода, но Бог послал им манну, падавшую с небес, как снег, а на вкус бывшую лучше всякой пищи, какую можно себе представить.

Некоторые библейские эпизоды помогают нам понять, что такое пристрастие — в частности, пристрастие к наркотикам. Наркотическая зависимость овладевает людьми, жизнь которых подобна блужданию в пустыне и лишена всяких удовольствий и духовной пищи. Когда находится что-то такое, что обещает перенести этих людей в совершенно иную реальность, многие из них соглашаются на это просто потому, что на их взгляд ничто другое не обещает им ничего подобного. Но как мы уже видели в случае алкоголя, в этом и состоит ирония пристрастия — то, что начинается как поиск наслаждения, вскоре превращается в длительную борьбу за то, чтобы из­бежать страдания.

В случае далеко зашедшей наркотической зависимости причиняемые прекращением приема наркотика мучения намного превышают удовольствие от получаемой эйфории — да и та, когда организм к наркотику привыкает, становится практически недостижимой. В скором времени оказывается, что человек принимает наркотики только для того, чтобы избежать этих мучений. То, что казалось вратами рая, в конечном счете ведет лишь в другую пустыню.

Представление о пристрастиях как о тщетных, но понятных исканиях противоречит некоторым аспектам теории, лежащей в основе многих лечебных программ и полагающей аддиктивное поведение болезнью. Эта теория делает упор на генетическую предрасположенность к «инфекции аддиктивного поведения», которая действует на свою жертву совершенно так же, как любая другая заразная болезнь. Некоторые сторонники подобных взглядов утверждают, что одно-единственное употребление наркотика вызывает в мозгу человека необратимые химические изменения, порождая тем самым неустранимое стремление к новым порциям зелья. Прием наркотика в этом случае уподобляется укусу комара, переносящего малярию или желтую лихорадку, — как только это случилось, дальнейший ход действий предопределен.

Однако между развитием наркотического пристрастия и развитием инфекционного заболевания имеются совершенно очевидные отличия. Для развития болезни от жертвы комариного укуса не требуется никакого сознательного участия. Наркоману же требуется совершить целый ряд более или менее целенаправленных действий, причем на каждом этапе для него имеется возможность «выхода», по крайней мере физическая. Ведь он должен найти поставщика, деньги для оплаты, а нередко еще и выполнить целый ряд приготовлений к употреблению наркотика. Наркоману также приходится принимать решение, заниматься ли ему деятельностью, которая всячески ограничивается обществом и в правовом, и в моральном смысле, а потому может повлечь за собой суровое наказание. Все эти этапы требуют выбора. Я предпочитаю думать, что этот выбор всякий раз сознательный, ведь это означает, что на каждом из названных этапов он может ока­заться и иным.

Именно выбор, по моему мнению, может послужить основой для лечения. Он должен присутс­твовать на каждом из уровней человеческого бытия — от сознательных мыслей, направляющих поведение в макроскопическом мире, до биохими­ческого выбора, совершаемого миллионами клеток во всем организме. Как заметил психоаналитик Томас Шаш , за свою историю человеческое общество изобрело множество способов осуждения так называемых извращенных способов поведения. Чаще всего такое осуждение опиралось на религиозную почву, хотя за принуждением к религиозной добропорядочности стояло стремление укрепить политическую власть и контроль над людьми.